ВЕДУЩАЯ: Александр, вы не читаете газет.
Александр РОЗЕНБАУМ: Я читаю газеты с утра до вечера.
ВЕДУЩАЯ: Мы пишем.
Александр РОЗЕНБАУМ: Свет, мы понимаем, о чем мы говорим.
ВЕДУЩАЯ: Понятно, спасибо. Можно, я Филиппу дам слово. Филипп, я хотела вас спросить. Скажите, пожалуйста, а вы не хотите принести свои извинения за конкретный поступок?
Филипп КИРКОРОВ: Вы знаете, Светлана, по поводу извинений, уже недавно прозвучал такой намек на эти извинения. Если меня вызовут в суд и обяжут извиниться перед госпожой Ароян, я готов вылизывать дворы, нежели чем извиниться перед этой зарвавшейся журналисткой. Я теперь хотел бы передать слово своему адвокату, который со мной вместе находится в Софии, Евгению Петровичу Данилову.
ВЕДУЩАЯ: Одну секундочку, не передавайте слово. Филипп, секундочку. Здесь нет даже исключений у собравшихся во мнении. Все считают, что те конкретные слова, которые вы публично адресовали Ирине Ароян, несмотря на всю предысторию, которую мы показывали, они недостойны вас, как мужчины, как человека.
- (Из зала): Я так не считаю.
ВЕДУЩАЯ: Вы так не считаете?
- Нет.
ВЕДУЩАЯ: Первый ряд так считает.
Филипп КИРКОРОВ: Я так не считаю. Но для этого я и хотел бы предоставить слово профессионалу, который сейчас со мной находится в Болгарии, в Софии, господину Евгению Петровичу Данилову, который, собственно говоря, может быть, пояснит, почему я столь настаиваю на конкретной точке своего зрения и отстаиваю именно ее.
ВЕДУЩАЯ: История не исчерпана. Евгений Петрович, здравствуйте. Что вы хотели сказать?
Евгений ДАНИЛОВ, адвокат: Добрый вечер, Светлана. Во-первых, как заметил мой коллега Михаил Юрьевич, оскорбления в том виде, как его предполагает уголовное право, не было. Филипп не оскорблял журналистку Ароян, а вот журналистка Ароян немного лукавит, выступая перед вами, говоря, что за ней никто не стоит. Готовясь к делу, мы стали готовить досье. И вот в одной газете за 15 июня под названием "Газета" мы обнаружили такое сообщение, что обиженная журналистка решила не подавать в суд, но затем нашлась организация... Я не буду ее называть, чтобы не делать рекламу, я ее обозначу созвучным названием - "Бредущие отдельно". Так вот, эта организация немедленно предложила Ирине свою финансовую и юридическую помощь, которую она приняла.
Вот на какие деньги раскручивается эта история. Кому это надо - мы узнаем потом. Кроме того, если внимательно прослушать запись этой пресс-конференции, что вы не сделали, там имеется выступление самой Ароян, которая оскорбляет Филиппа Киркорова, и мы думаем о том, чтобы подать встречное заявление о привлечении Ароян к уголовной ответственности.
Вот так сейчас стоит вопрос. Естественно, в настоящее время об извинениях речи быть не может. Я хочу заметить со своей стороны, когда поднимался вопрос о ремейках, у меня создалось впечатление, что на сегодняшний день ремейк - весь журналистский цех, а ремейк 1935-37 годов, когда толпы народа, не зная кого за что судят, бродили по улицам, собирали собрания и орали: этих собак-зиновьевцев расстреливать.
ВЕДУЩАЯ: Вот до какого обобщения мы дошли. Ну, спасибо за мысль.
Михаил БАРЩЕВСКИЙ: Я в начале передачи в мягкой форме пытался намекнуть на то, что это юридически некорректно разбирать конкретную ситуацию, находящуюся уже в суде. Вот мы сейчас продолжаем разбирать именно конкретную юридическую ситуацию.
ВЕДУЩАЯ: Я брала юридическую справку, получала, и мне было сказано, что не считается давлением на суд в том случае разговор, если он равно представляет разные точки зрения и не содержит внутри себя оскорблений. И все. Я надеюсь, что я предоставляю возможность высказывать разные точки зрения.
Михаил БАРЩЕВСКИЙ: Я не комментирую, я оставлю журналистам возможность прокомментировать юридическую грамотность этой справки...
ВЕДУЩАЯ: Нет, я не надеялась на свою грамотность, я спрашивала у юристов, извините.
Михаил БАРЩЕВСКИЙ: Я повторяю еще раз, я оставляю журналистам возможность комментировать юридическую грамотность.
ВЕДУЩАЯ: Готова отвечать в суде.
Михаил БАРЩЕВСКИЙ: Вопрос не в том, что готовы вы отвечать в суде или нет, или готов ли Первый канал, не об этом же речь идет. Неужели вы думаете, что стране нужно понять, прав Киркоров или права Ароян до того, как вынесет решение суд?
ВЕДУЩАЯ: Извините, это публичная ситуация и не нужно унижать людей соображением, что им не нужно знать, что оно и как.
Михаил БАРЩЕВСКИЙ: Не прежде решения суда, не прежде, это неуважение к праву.
ВЕДУЩАЯ: Это общественная ситуация...
Михаил БАРЩЕВСКИЙ: Так давайте введем суд Линча. Отменим к чертовой матери судебную систему, введем суд Линча, вот сейчас посовещаемся и кого-то из них замочим.
ВЕДУЩАЯ: Мы ни на кого не замахиваемся, выясняем. Пожалуйста.
Дмитрий БЫКОВ: Я хочу сказать вот что. Тут немного покопались в моем белье. Мне хотелось бы ответить насчет моей еврейской фамилии. При моей внешности фамилию можно взять хоть Петров. Фамилия моего отца была Зильбельтруд, я этого не скрываю, писал об этом довольно много. Мой отец с семьей не жил, и я ношу фамилию моей матери, потому что я горжусь моей матерью, которая вырастила меня одна.
Вслед за тем, мне кажется, все журналисты, присутствующие здесь, должны признать "Оливье" неприличным словом, должны признать, что они оскорбляют фактом своего существования наших поп-звезд и просто звезд, должны, я думаю, отказаться писать о них, чтобы не травмировать их впредь, и более не участвовать в том позоре, который здесь происходит.
ВЕДУЩАЯ: Потрясающе. Я хотела дать вам слово, вы что-то хотели сказать.
Ирина АРОЯН: Я хотела бы услышать, было ли хоть одно плохое слово, которое я сказала о Филиппе Бедросовиче. Свои фразы я знаю наизусть уже. Понимаете, когда мне сказали - вы из подворотни, сегодня во втором ряду, а вчера из подвортни, - я ответила - из подворотни вы. По-моему, это абсолютно естественная защита человека. И сказала - а почему вы так себя ведете, - это было еще, - я, как и вы, на работе. И уходя я сказала - когда мне сказали "научитесь разговаривать по-русски", непонятно почему, кстати, Филипп Бедросович до этого... знаете, бывает такое смещение понятий, до этого он говорит – взяла и ушла, - и следующая фраза - научитесь говорить по-русски. Непонятно, то ли он на фамилию мою обратил внимание, то ли еще на что-то, но это не факт. На что я говорю - а вы научитесь себя вести. Вот звезда, - да, я сказала, с иронией, может быть, но если это оскорбление, то извините.
Дарья ДОНЦОВА: Света, извините меня, пожалуйста, мне кажется, что наше шоу сейчас скатывается в кухонное обсуждение бог знает чего. Господа, давайте скажем все Филиппу Бедросовичу: Филипп, дорогой, ругаться матом плохо. Ну, кто бы спорил, кто бы с этим спорил. С экрана телевизора ругаться матом плохо, неприлично, оскорблять женщину нехорошо. Не в этом вопрос. Вопрос стоит не так. Извините меня...
ВЕДУЩАЯ: Об этом тоже.
Дарья ДОНЦОВА: Я вам сейчас объясню, в чем стоит вопрос. Не надо все-таки... Как бы вам объяснить? Филипп Киркоров поет для публики... Может быть, я говорю немножко коряво, Филипп Киркоров поет для публики, для людей, которых он любит. Турне, шоу, концерты - это очень тяжелый труд, поверьте. Вот здесь сидят люди... Вот сидит господин Буйнов. Пусть он скажет, легко петь чесом по провинции? Ведь нет, скажите честно. Это очень тяжелый труд.
- А писать книги?
Дарья ДОНЦОВА: Писать книги тоже тяжело, не в этом дело. Почему нет хотя бы элементарного уважения в журналистских статьях, нет никакого благожелательства.
ВЕДУЩАЯ: А почему невозможно взаимное уважение, почему обязательно надо самоутверждаться?
Дарья ДОНЦОВА: Светочка, ангел мой, потому что... Как вам сказать, агрессия рождает агрессию. В данной ситуации бедная девочка Ароян не виновата, она получила от Филиппа Бедросовича за те шеренги журналистов, которые до этого задавали ему, и за тех журналистов, которые писали, с кем спит Киркоров, немедленно нам об этом расскажите. Вот за что.
Сергей РОСТ, артист театра, кино и телевидения: Можно простому народу сказать?
ВЕДУЩАЯ: Пожалуйста, одну фразу, давайте, простой народ.
Сергей РОСТ: Абсолютно разные у нас фамилии, национальности, чтобы вы не подумали сразу.
ВЕДУЩАЯ: Я-то что, я - интернационалист.
Сергей РОСТ: Я для зрителей поясню сразу и для ушедшего так вот красиво, как в дешевой пьеске, журналиста. Я, например, отвечу на такую реплику, вот для начала, что я знаю очень много журналистов, которые живут именно благодаря существованию Киркорова и обливанию его грязью, его и его семьи, но не знаю, благодаря кому из журналистов живет Киркоров. Я не знаю такого журналиста, чтобы вот он кормил Киркорова. Ну, нет такого, нет. Два соображения скажу простых. Первое соображение, оно вызвало у меня улыбку, это соображение. Вся эта история напомнила мне сценарий. Я сам, как сценарист, сразу увидел в этом сценарий в стиле Данелии, например, вы помните, фильм "33". С одной стороны, звезда, великий человек, который трудится по 24 часа в сутки, который спит, может быть, 2 часа в сутки. Я видел, как он трудится. Я был на его концертах, я видел, как люди в экстазе вставали с инвалидных кресел, я знаю, что он делает для них. И вот этот человек, который постоянно в работе, невыспавшийся, приезжает на пресс-конференцию. С другой стороны, есть девушка, я не знаю ее совершенно, есть девушка, которая, сразу понятно, что очень мало чего в жизни сделала и написала, и она оказывается на этой пресс-конференции и задает какие-то вопросы, которые выводят человека из себя.
ВЕДУЩАЯ: Это мы уже говорили, это уже повтор.
Сергей РОСТ: В результате что получается? Что эта девочка в одночасье становится звездой, просто потому что она оскорбила звезду.
ВЕДУЩАЯ: Спасибо.
Сергей РОСТ: Подождите, я еще не закончил.
ВЕДУЩАЯ: Ну, долго уже, мы к концу программы подходим.
Сергей РОСТ: И второе соображение. Я буду очень краток, если вам не нравится.
ВЕДУЩАЯ: Коротко, пожалуйста.
Сергей РОСТ: Вы сказали, что выслушаете все мнения.
ВЕДУЩАЯ: Если бы у меня было время.
Сергей РОСТ: Мне стыдно за мою страну, в которой с таким ажиотажем, с такой нескрываемой радостью набрасываются на Филиппа Киркорова, как на главного врага, который, видимо, является апологетом всего зла в стране, и если мы сейчас его растопчем за то, что он не сдержался, то тогда всем будет легче жить: и инвалидам, и детям, про которых говорили уважаемые коллеги. Вот я о чем хотел сказать.
ВЕДУЩАЯ: Спасибо за это обобщение. Ирина, а как вам живется в вашей славе? Вот, между прочим, это распространенное мнение, что вы стали известны за счет Киркорова?
Ирина АРОЯН: Я вам сразу скажу. Может быть, это будет камушек в огород как раз-таки журналистов, но я была поражена одной такой вещью. Может быть, в этом мой непрофессионализм, что когда произошла эта история, вот поверьте, я была в шоке, потому что люди сидят годами без горячей воды и не выходят на улицу, а тут люди действительно поднялись, и для меня был шок, редакция завалена письмами, звонками.
Вот такая особенность.
Дядечки, тетечки, продавцы, дворники звонят и говорят: бедная девочка, это же надо, вот в такой ситуации, как ты перенесла? 50 процентов, наверное, журналистов и интеллигенции, я повторяю, интеллигенции, сказали: как тебе повезло, в такую ситуацию попала. Вот, наверное, я непрофессионалка, такая дура вообще. Вот объясните мне, пожалуйста, в чем же мне повезло, в чем же эта слава, что тебя прилюдно с ног до головы облили грязью.
ВЕДУЩАЯ: Спокойно, Ирина, спокойно.
Ирина АРОЯН: Когда вышли газеты с заголовками: "Послали на три буквы, со словами "сиськи" и так далее". Так вот, объясните мне, в чем была моя слава и в чем тут пиар, расскажите мне, в чем меня уже обвинили. И более того, вы подумайте о другом - насколько больно общество, если считает... причем, это лучшая часть, если считает, что на этом можно делать имя. Вот задумайтесь над такой вещью просто!
ВЕДУЩАЯ: Спасибо. Пожалуйста, Артур, вы хотели сказать.
Артур ГАСПАРЯН, редактор музыкального отдела газеты "Московский комсомолец": Дарья сказала, что я единственный журналист, хотя и злой, и ироничный, или как вы сказали? Ехидный, но на правах журналиста, который все-таки пишет о музыке, вот как это не удивительно, я бы вроде должен здесь соблюдать некую журналистскую солидарность, корпоративную, но я не верю слезам Ирины совершенно.
ВЕДУЩАЯ: Почему?
Артур ГАСПАРЯН: Сейчас объясню почему, и поддерживаю во всем Филиппа Киркорова. Объясню, почему я это делаю. Дело в том, что мы, журналисты, на протяжении вот тех прекрасных лет, когда мы пользовались и купались в свободе слова, очень трепетно относимся к нашему праву кусать, грызть, рыться в том же грязном белье. Я считаю, что журналист должен всем этим заниматься. Он должен кусать, он должен все ставить под сомнение, он должен иронизировать, он должен быть злым. Но при этом я свято уважаю право тех людей, которых мы кусаем, огрызаться и кусаться в ответ. Это их человеческое право. И когда вокруг этого... Вот у нас с Иосифовичем Давыдовичем были за наши долгие годы в искусстве какие-то там столкновения, но и ради Бога, и правильно. Каждый человек имеет право отвечать на то, что он считает, допустим, неправильным в свой адрес. Но вы понимаете, когда возникает история, что судебный иск отправляется Филиппу Киркорову...
ВЕДУЩАЯ: И что?
Артур ГАСПАРЯН: А почему не было таких массовых бойкотов, допустим, когда Жириновский таскал кого-то за голову, за волосы женщину...
ВЕДУЩАЯ: Это вопрос. Я тоже не знаю почему. Это уже, наверное, критика по этике Государственной Думы.
Артур ГАСПАРЯН: Когда он занимался рукоприкладством и совершенно удивительно - никакая пресса не устраивала.
.. Я говорю о том, что в данном случае от этой истории пахнет лицемерием.
ВЕДУЩАЯ: Я что хочу сказать. Тут у нас, - видите? - мы уже зашли в дебри взаимных отношений. Это только подтверждает, очень просто подтверждает ситуацию - действительно, эти отношения очень сложные, прессы и людей известных, о которых эта пресса пишет.
И здесь неприязнь, и иногда скандалы вплоть до драки случаются во всем мире вообще-то, и везде это есть. Другое дело, что все равно, наверное, даже разбирая каждый конкретный случай, мы в данном случае с конкретным столкнулись, наверное, все-таки нужно отделять черное от белого, и причины и следствия все-таки от конкретного хамства. Но в итоговой части нашего разговора мы попробуем прийти к какому-то результату.
Реклама.
ВЕДУЩАЯ: Это последняя часть программы "Основной инстинкт". В этой последней части наконец к нам присоединился адвокат Ирины Рахмилович Андрей. Но уже осталось крайне мало времени, мы успеем очень немного. Я вас призываю к абсолютной краткости. Вопрос в конце я задам очень простой. Скажите, пожалуйста, какие уроки можно извлечь вот из этой истории? Может, какие-то выводы?
Александр БУЙНОВ, заслуженный артист России: Постепенно наше маленькое здесь шоу превращается в скучное такое собрание, типа того комсомольского или профсоюзного, когда все засыпали на задних партах. Чтобы немножко оживить ситуацию, напомню, из-за чего сыр-бор весь. Две ремарки по этому поводу. Первая - это в защиту ремейков. На 90 процентов наше песенное творчество во всей России и на пространстве СНГ - это кража чужих идей, как правило, западных. Поэтому лучше делать ремейки в чистом виде, чем просто воровать музыку. Это одно. И второе - история немножко напоминает мне... В Америке до сих пор есть знаменитый на весь мир саксофонист, который испачкал платье одной девушк, и теперь знает ее весь мир также.
ВЕДУЩАЯ: Александр, какой для вас урок из всего, что произошло?
Александр ЮРИН: Я думаю, что эта история получила огласку только потому, что в обществе, в том числе и в провинции, в регионах, наступил такой предел, потому что ситуация, которая произошла, я думаю, любой региональный журналист может привести десятки примеров хамского отношения артиста по отношению к себе в ответ на совершенно невинные вопросы, может быть, не всегда профессиональные, далеко на всегда профессиональные. Для нас, как региональной телекомпании, это был прекрасный повод задуматься о том, что мы показываем. Буквально короткая история, которая произошла в Челябинске, связана она тоже с Филиппом Бедросовичем, неприятная для него - его концерт отменили, продано 100 билетов. Вот она, рыночная цена артиста.
ВЕДУЩАЯ: Да, пожалуйста.
Иосиф КОБЗОН: Я, во-первых, так же как публично выразился, я просил бы вас, Светлана, вы рьяно бросились защищать свой журналистский цех, который я люблю не меньше вашего и горжусь дружбой...
ВЕДУЩАЯ: Я просто против огульных оскорблений в любом случае.
Иосиф КОБЗОН: Послушайте меня, я дружен и с Жуховицким, прекрасным журналистом, и с Сохниным, и, царство ему небесное, с Тимуром Гайдаром, и с Генрихом Боровиком, и, царство ему небесное, с Тимуром. Я уважаю очень эту профессию, я люблю эту профессию. Ну, не путайте журналистскую профессию с профессией работника прессы, я ее другим словом назвать не могу.
Я очень люблю вас, лично вас. И если чем-то вас я обидел своим неосторожным или грубым словом, я приношу вам свои извинения.
ВЕДУЩАЯ: Спасибо.
Иосиф КОБЗОН: Я для того, чтобы все поняли, что не все артисты стоят сегодня на стороне конфронтации с прессой и не все артисты любят оскорблять, хотя я не думаю, что мы ласково друг к другу относимся. Филипп никогда, вот хоть его убей, он все равно перед этой дамой не извинится, потому что он считает себя правым, она спровоцировала эту акцию. А я готов за него извиниться, за Филиппа. Примите мои извинения. И вот почему. Потому что мне не очень хотелось бы, чтобы ваши слезы, которые вы сегодня здесь проливали, чтобы они отразились на работе многих звезд наших, чтобы не говорили - до чего артисты доводят журналистов, до чего женщин доводят. Я прошу прощения за то, что вы так серьезно обиделись на Филиппа, и более чем уверен, что вы все равно любите этого артиста и будете его слушать. Что там скажет суд, меня мало волнует, как коллега-адвокат выразился по этому поводу, но я хотел бы призвать вас, Светлана, у вас много поводов для серьезных разговоров, вы всегда серьезные разговоры заводите в своих передачах. Я хотел бы призвать вас к какой-нибудь передаче, которая бы нас не поссорила, а помирила.
ВЕДУЩАЯ: Я думала, вы тут помиритесь, но просчиталась.
Иосиф КОБЗОН: А мы так назлились, получается.
ВЕДУЩАЯ: А я просчиталась. Господин Рахмилович, пожалуйста, какой вы вывод сделали?
Андрей РАХМИЛОВИЧ, адвокат: Грустный вывод я сделал. Я слышал из-за кулис кое-что и мне показалось, прошу прощения, что я попал в сумасшедший дом. Я не понимаю, о чем идет речь. Мы, наверное, со старых времен привыкли глобально рассуждать: журналисты, артисты... Взрослый, здоровый мужчина обматерил женщину. Все! Если бы это была... я никому не говорю, ваша сестра, ваша мать, ваша дочь, как бы вы на это отреагировали? Господа, это прекрасно, мы артистов любим, мы любим журналистов, мы любим милиционеров, прокуроров, сталеваров, плотников, дворников, кого угодно.
Давайте любить людей. Давайте относиться друг к другу с уважением. Если кого-то покрыли матом, то бьют по физиономии. Мне говорят, что Филипп был вне себя. Может быть, все может быть. В таком случае мужчина, настоящий, утром или в тот же вечер прибегает с цветами и говорит: ради Бога, простите, ну, нервы, артист, все бывает. Я уверен, его бы простили. Но человек, который через месяц говорит - я был прав, я обматерил и буду материть и эту, и другую женщину, - о чем речь? Кто мы такие? Стыдно. Мне стыдно. Мне стыдно. Мне действительно стыдно за мужчину, который считает, что так должно быть. Мне стыдно за страну, за передачу, где серьезно обсуждается, можно обматерить женщину или нельзя, были основания или не были, правильно сделал или неправильно.
ВЕДУЩАЯ: Спасибо. Дарья Аркадьевна?
Дарья ДОНЦОВА: Вы знаете, я за 7 лет тесного общения с прессой не поругалась ни с одним журналистом. Ни один не может сказать, что я что-то не ответила или я не дала интервью.
Но 4 года тому назад из желания помочь людям я призналась, что у меня была онкологическая операция и стала говорить в каждый экран: посмотрите на меня, вы выздоровеете, вы будете такие же здоровые. 3 года по газетам ходил слух: Донцова пиарит себя, Донцова не была больна, это неправда, это пиар. Я съела это очень большой ложкой, но я не поругалась ни с одним журналистом. Я хочу сейчас сказать Филиппу Киркорову: Филипп, я очень люблю вас, я люблю вас как актера, я очень люблю ваши песни. Лично вы, как певец, доставили мне много приятных, хороших минут. Я выросла на песнях Иосифа Давидовича Кобзона, я очень люблю и уважаю Кобзона, я очень люблю Розенбаума, я люблю певца Буйнова, я очень многих люблю из наших актеров шоу-бизнеса, я их глубоко уважаю. Давайте мы будем относиться друг к другу все-таки с любовью и уважать творчество друг друга, нравится кому-то, как поет Филипп или нет. Давайте все-таки будем говорить о глобальных проблемах, а не о том, мог ли он ругаться матом или нет. Не мог, это неприлично. Но это ни в коей мере, извините, пожалуйста, не умалило моей любви к Филиппу. Может быть, я не права.
ВЕДУЩАЯ: Спасибо. Господин Барщевский?
Михаил БАРЩЕВСКИЙ: Я должен оставаться принципиальным. Я сказал, что я по поводу этого конфликта говорить не буду, но урок из сегодняшнего разговора я проиллюстрирую примером из своей биографии. Я не звезда шоу-бизнеса, вообще не звезда, я по совместительству правительственный чиновник. И где-то года полтора тому назад в рамках своей деятельности я занимался одним судебным делом большой стоимости. И вдруг на меня полился дикий компромат, в газетах, в интернете. Про меня писали все, вплоть до того, что я гомосексуалист. Все что угодно, но это уж точно не про меня.
Все написали. И тогда я попросил своих друзей, а у меня друзья есть в разных организациях, в том числе в тех, которые умеют добывать информацию, я попросил узнать: кто заказал и сколько потратили. Мне принесли информацию, кто заказал, естественно, та сторона, против которой я работал, и бюджет. Но что меня заинтересовало больше всего. Я не буду рекламировать этот сайт, на одном из популярных сайтов интернета я прошелся по всем политикам. Мне было просто интересно, это я один гомосексуалист или это... Кроме маршала Шапошникова все остальные. Так вот, урок такой. Когда одна газета опубликовала непроверенные факты в отношении одного судьи, то судейская корпорация из чувства солидарности с этой газетой взыскала в качестве морального ущерба миллион долларов. Это было года полтора назад. За полтора года ни одной критической непроверенной публикации в отношении судей больше нет. Поэтому звезды шоу-бизнеса сами виноваты в том, что они попустительствовали тому, что копались в их грязном белье, потому что они были заинтересованы в раскрутке хотя бы этим способом. Но это не звезды шоу-бизнеса, это бабочки-однодневки. Ни Кобзон, ни Розенбаум, ни Буйнов, ни Киркоров не заинтересованы в такой раскрутке. Поэтому они на самом деле платят за тех, кто...
ВЕДУЩАЯ: Спасибо. Филипп, я хотела бы услышать от вас, что вы скажите в самом конце нашего разговора. Может быть, какой-то вы урок извлекли из всего произошедшего?
Филипп КИРКОРОВ: Я извлек единственный урок, что, конечно же, в 37 лет можно было научиться все-таки держать себя в руках, и 10 лет я держал себя в руках, не реагируя абсолютно ни на одну провокацию, ни на один ярлык, который у меня вот такой уже вот тут висит, повешенный на меня желтой прессой. Но я уже говорил, всему приходит когда-то начало и приходит конец. Да, не сдержался, в этом я себя единственное корю.
Вход
Регистрация
Помощь
Цитата
"Ремейки делать я научил"